Что-то блеснуло на ее щеке в лучах на мгновение промелькнувшего в бесконечной серости туч солнца. Дождь, мягкий и теплый, блеклый и в то же время приятный, скрыл этот блеск. Кристально-чистая и соленая капля слез безвозвратно слилась с бесконечным потоком других слез… слез неба, хмурого и уставшего сиять лазурной голубизной и покрывать ею этих существ, большинство из которых способны любить только себя, лгать и предавать, не жалея ни о чем…
Этот бессмысленный взгляд красных, уставших, болезненно-печальных глаз был устремлен вдаль, в никуда.. Она сидела на крыше своего дома, беспечно свесив ноги. Тихий, печальный и одинокий ветер, затерявшийся в шуме дождя, жадно трепал ее волосы, стараясь уцепиться и не растаять в безмерной печали неба. Тушь растеклась по лицу маленькими ручейками, похожими на трещины в сухой земле. Ее темные, почти черные глаза невероятной глубины и выразительности из взора, не отражали решительно ничего. Они казались пустыми, но с оттенком желания… безмерного желания… уйти. Эти глаза показывали ее душу, полную переживаний, боли, чувств, тоски, отчаяния, крови, одиночества, безысходности и печали, но вместе с тем пустую и почти мертвую… Девушка не была бездушна, просто душа умирала…тихо и болезненно… В ней теплилась жалкая надежда возродиться и поверить, но этот маленький блик беспощадно заливал дождь, не оставляя ничего за собой…
Ее силуэт сливался с призрачным пейзажем удрученного мира, все это походила на что-то невообразимое, но вместе с тем ужасающе-прекрасное… Слегка распухшие от соленых слез губы бесконечно шептали что-то… какие-то слова, обрывки, мысли, вопросы и ответы…
Время от времени нервная дрожь пробегала по ее уже до нитки промокшему и озябшему телу. Но эта дрожь не от холода, а от сознания некоторых, известных только ей одной итогов и выводов. «Я…никто…я…тень… но меня любят… за что???... я их только мучаю… ведь я не способна… не способна на любовь… я… тень…» - прошептала она и бессильно опустила голову… Мокрые волосы свисали с ее головы, придавая ей болезненный вид… Истерический взрыд вдруг вырвался из ее разорванной страданиями груди…
«Кто-то непременно должен меня спасти… но кому это нужно?» Он подняла глаза, полные слез, к такому же плачущему небу. Ничего не было видно: дождь заливал лицо. Вдруг перед ней мелькнуло что-то…тень. Мужской силуэт. «Ты… тень… ты …. Как я…» - прошептала девушка, медленно поднимаясь на ноги. Ветер рванул легкое серенькое платье, которое, изрядно намокнув, неприятно липло к промерзшему телу. Тень молчала. Девушка протянула руку и прокричала: «Ведь ты то, кто спасет меня, так??? Уведи, забери меня отсюда! Куда угодно!» Тень молчала, лишь размыто парила перед ней, вытянув вперед руку. «Я иду» - промолвила она почти беззвучно, одними губами.. и сделала шаг… она была свободна… в этот момент она жила для себя…
Ее тело так и не было найдено…

Если верить в спасение, то оно обязательно придет, даже если это будет смерть.

мне больше некуда спешить.
вокруг пустота.
и что же означает "жить",
когда внутри темнота?

и больше некуда бежать...
опять ты одна.
и любит в тишине лежать
на небе черная звезда.

она глядит на всех с небес,
в ней нет ни духа ни огня.
и в темноте свой ждет конец,
напоминая так тебя.

чуть-чуть осталось потерпеть -
родится новая звезда...
и тоже будет вниз глядеть,
проклиная небеса...

и больше некуда бежать...
опять ты одна.
и любит в тишине лежать
на небе новая звезда.

Добавлено (01-Декабрь-2007, 22:50:23)
---------------------------------------------
да я шучу

я помешан на компах!!!
<PC forever>

Темной зеленью бархата красного
Мы ночное солнце укутаем.
От банального мира опасного
Мы его оградим и запутаем...

Рядом с нами жизни дыханием
Пышет смерть, восхищаясь и плача.
И на танец ее вниманием
Отвечают - не могут иначе...

А пожары горят жизни светом:
Погляди - все леса расцветают.
Тяжко ветер влачится где-то,
Тверди скал все тают и тают...

Тихой радостной болью презренною
Осветится немое прощание.
Лишь осталась любовь неизменною,
В ней и счастие есть и страдание...

Таргитай, и тебе спасибо...

Добавлено (16-Декабрь-2007, 19:07:36)
---------------------------------------------
ой

я помешан на компах!!!
<PC forever>

ОДИН ДЕНЬ ИЗ МОЕЙ ЖИЗНИ

- Подожди! Пожалуйста, не уходи… пожалуйста… не уходи.… Нет! Нет… – кричала она, захлебываясь слезами и пытаясь схватить меня за руку.
Я глядел на нее невидящими, стеклянными глазами. Я молчал – не мог ничего сказать. Да и не нужно было, все и так ясно, извинения с обеих сторон были бы лишними… Я тихо прошептал: «Прощай…». Она услышала… и, упав на колени, беззвучно зарыдала, нервно содрогаясь всем телом. Что ж… жестоко. Но иначе нельзя. Мы расстались… навсегда. Это ведь жизнь... Всякое бывает. И она это знала, знала и понимала, но пока не могла смириться…
Я шел по дороге и думал: «Как все быстро и просто, но чудовищно больно». Мне показалась, что слеза покатилась у меня по щеке, и я машинально провел рукой по холодному лицу. Нет. Показалось. Невыносимо палило солнце. Казалось, оно озлобилось на весь мир и хотело безжалостно и медленно испепелить его, но меня жара будто не касалась – я ни чувствовал той ужасной духоты, от которой давились окружающие. Они тщетно пытались охладиться водой из фонтана и мороженым, которое моментально таяло и капало прямо на колени, заставляя злиться щепетильных красавиц. В городе стояла напряженная и давящая атмосфера, совсем не сочетающаяся с понятием «жаркого летнего денька». Казалось, что еще мгновенье, и каждый вцепится острыми когтями в глотку проходящего рядом человека. Все будто ненавидели друг друга за что-то. Постепенно мысли ушли из моей потяжелевшей головы, и я бесцельно шатался по городу, считая минуту за минутой, час за часом. Я даже не заметил, как ноги повели меня по тем местам, которые мы так любили, куда бежали, чтобы побыть наедине, поболтать, помечтать, молча посчитать звезды и дарить друг другу нежные, до краев, как серебряный кубок, наполненные любовью, поцелуи. Я вспомнил теплоту ее ладони в моей руке, вспомнил запах ее волос, вспомнил ее улыбку. Все эти воспоминания безжалостно терзали сердце, будто в него воткнули ржавый тупой гвоздь, и с каждым воспоминанием вбивали его все глубже и глубже. Ноги подкашивались. До последнего, так любимого нами уголка этого мира, я решил доехать на трамвае. Безумный день неуклонно шел к вечеру. Солнце устало, его лучи уже не так терзали изможденные тела горожан. Измученные тяжелым рабочими днем, люди возвращались домой. «Осторожно, двери закрываются», - услышал я и забежал в трамвай. Я оказался в аду. Сев, на заднее сиденье, я попытался отвлечься. Испаренные, разомлевшие за необычайно жаркий день тела издавали отвратительный смрад, от которого становилось плохо до тошноты. Остановка. Вошли еще люди. Началась давка. Огонек разъяренных буйволов мерцал в глазах мужчин, а женщины, будто змеи, шипели на всех, кто мешал. Чудовищный гул и тошнотворная вонь разом ударили в голову, мое сознание, ослабшее из-за произошедшего днем, не могло этого выдержать. Чтобы избежать обморока, на следующей же остановке я вырвался из угнетающей толпы. Дальше решил пойти пешком – было недалеко. Едва добравшись, я рухнул на резную скамеечку. Ноги отказывались слушаться. Ослабевший после целого дня ходьбы, я сел и запрокинул голову. Свежий ветер подул и растрепал запутанные волосы… мне показалось, будто это она провела своей нежной рукой по моей голове… «Нет, - думал я, - хватит, еще немного и я сойду с ума». Я настолько привык видеть рядом ее лицо, некрасивое, но такое родное и любимое. Для меня она была лучшим человеком, из всех, кого я встречал. Теперь я уже никогда не почувствую ее рук, ее губ… Я сидел в маленькой белой резной беседке – это и было наше самое любимое место. Мы подолгу сидели здесь вечерами. Беседка была крытая – вечером в ней не было холодно, а днем – жарко. Находящаяся на окраине города, она не поддавалась городскому напряжению. Именно здесь, окруженная этими светящимися при луне деревянными кружевами, так мягко окутавшими нас в тот вечер, она призналась, что любит меня. Первая. Я ненавидел весь этот мир и всю эту жизнь, которые нас разлучили… Я так хотел вернуться к ней, обнять и никогда не отпускать. Говорят, что все возможно в этом мире. Нет. Не все. Я выглянул в проем – окошко, вырезанное в форме кучевого облака. На небе мерцал месяц, закрытый полупрозрачной пеленой туч, которые неизвестно откуда пригнал спасительный ветерок.
Было уже поздно – пора возвращаться в свой новый дом. Пошарив в карманах, я нашел немного денег и остановил такси. Сначала я решил съездить на старую квартиру. Доехали быстро, будто прошла лишь минута. Попросив таксиста подождать, я побежал в дом. Никого не было. Я вошел в свою комнату и включил лампу. Мой взгляд тут же наткнулся на простую деревянную рамку с фото, на которой была… она. Ничего не изменилось со времени моего ухода: наа кровати с темно-зеленым покрывалом валялась сумка, на столе раскиданы тетради – никто не заходил. Пройдя по пустым комнатам, я увидел записку на столе в кухне: «В гостях, вернемся не скоро. Поешь, когда придешь. Целую. Мама». Прикосновений родной матери мне тоже не суждено почувствовать… Долго оставаться здесь смысла не было. Пора осваивать новое жилище. Когда я сказал о том, куда нужно ехать, водитель посмотрел на меня изумленно, но ничего не сказал. Путь, казалось, длился бесконечно, хотя ехали всего двадцать минут. Мелькавший за окном пейзаж вгонял меня в тоску. Мы приехали. Выйдя из машины, я оглядел то место, где мне придется жить. Дрожь и невыразимое чувство одиночества пробежало по всем телу, заставив меня содрогнуться. Передо мной было городское кладбище, с великолепными памятниками, но изрядно поросшее травой. Я нашел скромную черную плиту со своим фото и именем. Теперь мое место – здесь. Сегодня меня сбила машина. Звонить в скорую не было смысла. Обреченное «Не уходи» - встрепенулось у меня в памяти. Надеюсь, что она меня не забудет, что мы останемся друзьями... и она будет приходить и читать свои стихи. Я так их любил. Тогда я буду чувствовать хотя бы ее взгляд. Не хочу, чтобы его затмевали слезы. Будь счастлива. Живи…

Средь уставших, бесчувственных трав,
Припавших в бессилье к земле,
Голубые лепестки от земли оторвав,
Рвется к небу цветок в металлической мгле.

Палящие солнца жаровни давно
Сжигали его расплавленным златом.
Но сейчас холодной луны серебро
Охлаждало ожоги после заката.

Ты тянись, тянись в безмолвной ночи
К тихой жизни без мук и стенаний.
В листьях жилки трепещут, как пламя свечи,
В легкой спешке ища сладости ожиданий.

Голубая звезда среди мертвого поля
Замерцала металлом, вторя луне.
Он не чувствовал боли, не чувствовал горя,
Пусть он снова один в давящей тишине.

В томящей неге наслажденья
Отблески неба цветок тот раскрыл.
Родившись днем, в тяжелых мученьях,
Не знал он, что вечер счастье сулил.

Расправился вдруг боязливый бутон,
Расцвел ночной житель в полную силу.
Прозрачным светом навечно пленен,
Забыл и про муки, земляную могилу.

Верил в чудо каждый его лепесток,
Надеясь, что так будет вечно,
Жадно вкушал он жизненный сок,
Жаль, что был так нещадно беспечен…

А время все шло, рассвет приближался,
И небо предательски вновь пожелтело.
В этот сладостный миг теплый воздух вмешался.
Снова к мукам готовься – несчастное тело.

Он стоял распятый пред звездой жестокой,
На угольях печки цветок стоял босой.
Смерть пришла неспешно, жалящим потоком.
И блеснули слезы утренней росой…